lazy_mazy (lazy_mazy) wrote,
lazy_mazy
lazy_mazy

Category:

Братья о сестрах

Я уже привыкла, что мужчины сплошь и рядом презирают женщин. Даже достойные мужчины. Не так чтоб в лоб, но слегка. Настолько привыкла, что, видя другое, готова расплакаться. Евгений Шварц в своих дневниках не поленился написать целую вставную новеллу в защиту женщин - документальную к тому же.

Начинается она так:
"Женщин ругали не только в «культурной пивной», но и по всякому поводу при любом случае. Однажды, когда сидели мы у Олейникова, Заболоцкий неожиданно, без всякого повода, заявил со страстью, строго и убежденно, что женщины не могут любить цветы. «Почему?» – «Не могут! Женщины не могут любить цветы!» Соответственно со своими взглядами дома был Николай Алексеевич строг. И Фома, названный Никитой, тоже разговаривал с матерью по-мужски.


И вот грянул гром. В 1938 году Николая Алексеевича арестовали.
--- Катерину Васильевну разглядели мы тут как следует, одну, саму по себе.
---  Два года прожили мы бок о бок, и не было случая, чтобы пожаловалась она на судьбу. Делилась своим горем только с двухлетней Наташей, которая нечаянно выдала мать, сказав Лидочке Кавериной: «Ох, тяжело, как жить будем!»
---  Когда 11 декабря 41 года уехали мы из Ленинграда, Катерина Васильевна с детьми поселилась в нашей квартире. С конца января, чтобы голодающие дети теряли меньше сил, она их все время держала в кровати. Было это в начале февраля 42 года. Всякие заказы на кофточки прекратились, конечно.
--- Когда я через два месяца спросил Наташу, что сделала мама, когда в квартиру попал снаряд, она ответила: «Мама? Она побежала наверх по лестнице, потом вниз». – «А ты где была?» И Наташа, пожав плечами, ответила как вещь само собой разумеющуюся: «У мамы на руках!»
--- Был такой случай, что Катерина Васильевна однажды вскочила с Наташей в теплушку, и поезд вдруг тронулся, а Никита, рыдающий, остался с вещами на перроне. И, Катерина Васильевна с первого же разъезда побежала обратно с Наташей на руках. Но вот, наконец, удалось погрузиться всему семейству, и состав медленно пополз к Кирову. Ночью обнаружилось, что в теплушке больные дети. Утром врач установил скарлатину. Больных высадили. А через положенное время ночью вдруг поднялась температура у Наташи.
---Катерина Васильевна, хоть и отошла немного в Костроме, была еще худее прежнего.  Рассказывала вдумчиво, сосредоточенно, как бы с трудом добывая воспоминания со дна души. И руки у нее, как всегда, были заняты.
- Письменский помог Катерине Васильевне устроиться преподавательницей в интернат ленинградских школьников, эвакуированных в Уржум. Поволокли к выходу тяжелый эвакуационный багаж. Катерина Васильевна шагала под снегом сгорбившись, рюкзак на спине, вела детей за руки.
--- И так шло до 44 года, когда Николая Алексеевича освободили. И Катерина Васильевна вновь двинулась в странствование. В Кулунду, где Николай Алексеевич работал теперь вольнонаемным. Сколько ребят, оставшихся в те годы без отца, «потеряли себя», как говорит Илико[515] . Но Катерина Васильевна привезла отцу ребят хороших и здоровых. Только бледных и худеньких, как все дети в те времена.
--- И Николай Алексеевич глядел на нас по-другому. И тот и не тот. И дома не снисходил к жене, а говорил с ней так, будто и она гений. Просто. Вскоре написал он стихотворение «Жена», в котором все было сказано.
Приедешь в Москву, придешь к Заболоцким и не веришь глазам: холодильник, «Портрет неизвестной», подлинник Рокотова, – Николай Алексеевич стал собирать картины. Сервиз. Мебель. Как вспомнишь комнатку в Кирове, горы багажа в углу – чудо да и только. И еще большее чудо, что Катерина Васильевна осталась все такой же. Только в кружке в Доме писателей научилась шить.
--- Но когда, полный не то жреческой, не то чудаческой надменности, вещал он нечто, подобное тому, что «женщины не могут любить цветы», испытывал я чувство неловкости. А Катерина Васильевна только улыбалась спокойно. Придавала этому ровно столько значения, сколько следовало.
--- И все шло хорошо, но вот в один несчастный день потерял сознание Николай Алексеевич.
--- И тут произошло нечто, тронувшее меня куда живее, чем напоминание о смерти. Катерина Васильевна вдруг одним движением опустилась к ногам мужа. Опустилась на колени и обула его. И с какой легкостью, с какой готовностью помочь ему. Я был поражен красотой, мягкостью и женственностью движения.
--- Не сужу я его. Прожили они столько лет рядом, вырастили детей. Нет ему ближе человека, чем она, нет и ей ближе человека, чем он. Но о нем, великолепном поэте, расскажут и без меня. А я сейчас болен и особенно чувствую прелесть заботы Катерины Ивановны, не ждущей зова, а идущей навстречу. Вот и рассказываю с особенным наслаждением о женщинах, которые, как говорят, по природной ограниченности своей не могут любить цветы.
А ведь Бог сотворил нас братьями и сестрами. Ведь каждого, кто говорит про женщин оскорбительно-снисходительно, родила и воспитала мать, с любовью, нежностью и надеждой. Стыдно, братья.
Tags: жизнь, истории, судьбы, читала...
Subscribe

  • Искусство забывать

    С возрастом я поняла волшебную силу забвения. Этот навык годится везде. Даже в кулинарии. У меня стал получаться вкусный рис и замечательная…

  • Женщины, мужайтесь!

    Оригинал взят у greenbat в post Стащила в ФБ. Какая дискуссия! Женщины носят чулки и колготки, И равнодушны к вопросам культуры.…

  • (no subject)

    Когда видишь талантливого человека, взахлеб восторгающегося бездарностью, возникает когнитивный коллапс. Как будто Пласидо Доминго советует тебе…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments