Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

bear

Чревоугодие как свойство ада

bear

Несвоевременные мысли

Наверное, вы тоже встречали людей, которые делают из Деда Мороза культ. Которые умиляются своим десятилетним детям, кропающим письма ДМ. Которые утверждают, что сами, в свои сорок пять, верят в ДМ. И ничего смешного.
Это, кстати, хорошие люди, добрые, не заземленные. Но мне стало казаться,  что это все - эрзац. Что святая вера в "рождественский дух", в чудеса, в "говорят, под новый год" - все это замена веры собственно в Рождество.
Ладно мы, воспитанные в Советском Союзе. Для нас Дед Мороз - это ступенька прочь от материализма, почти начало веры в Бога. Но эти, из Голливуда, удивляют. Они сами не замечают? Мой любимый фильм "Полярный экспресс" пронизан вот этим фальшивым культом "рождественского духа". Так все пафосно, серьезно. Я бы сказала - трепетно. Не верить в "рождественский дух", по замыслу, - святотатство. А то, что Рождество - это рождение Спасителя, это побоку. За весь фильм - ни намека на Христа. Кроме слова "Кристмас". Они же там, в Америке, верующие. Как же так? Зачем они меняют Живого Христа на какой-то придуманный "дух"? Парадоксальным образом фильм я все равно люблю. Как и "Жизнь прекрасна" и кучу других, где та же беда - Рождество без Христа... Правда, иногда Он все же виден, пусть даже о Нем не говорят. Но не в "Полярном экспрессе", конечно.
bear

Петр

Подумала - как странно и трогательно, что петух-петя-петушок называется у нас уменьшительным от имени отрекавшегося Апостола... Мне в этом видится какое-то утешение... или примирение почему-то... хотя вроде Петр на петуха не сердился.

Принцип этической асимметрии

Оригинал взят у yu_mon в цитата по поводу...
...вспомнила замечательную статью А.Филоненко; вот цитата из неё:

Мы настолько этичны, насколько способны выйти навстречу Другому, не спрашивая себя, как Другой отнесется ко мне. Это рождение этики.Подлинная встреча возможна при условии этической асимметрии. До того как раскрыться через взаимность, любовь являет себя как жертвенность и уязвимость. Принцип этической асимметрии Левинаса находит замечательное соответствие в богословии встречи митрополита Сурожского Антония: «Мы должны согласиться быть лишь тем, чем был Христос, чем был Бог, явленный в своем человечестве — уязвимый, беззащитный, хрупкий, побежденный, как будто презренный и презираемый, — и тем не менее бывший Откровением чего-то чрезвычайно важного: величия человека». Мы не призваны искать лишь защищенность от Другого, неуязвимость. Мы не призваны отождествлять религию или веру с опытом неуязвимости. Для нас тема присутствия христиан в мире должна начинаться утверждением о том, что Христос дает христианину силы быть уязвимым, и посылает его как овцу среди волков. И уязвимость как необходимость асимметричной открытости миру, становится не преградой, а ценностью.

Целиком можно прочитать здесь: http://www.bogoslov.ru/text/876935.html

Заметили ли вы, сэры, какие стоят погоды...


Спасибо за хорошее настроение http://fiesta-konski.livejournal.com!

Дмитрий БЫКОВ -- о причинах аномально высокой температуры
Температурное

Июль, крутой, как сверхдержава, Москву расплющил, как жену. Москва коробится от жара и в новостях клянет жару. Давно ль претили ей морозы, надоедали холода, измученные жилкомхозы, ночных аварий череда? (Читатель ждал уж рифмы «розы», но обманулся, как всегда.) Теперь вам кажется нагрузкой жары полдневной торжество, но русский Бог на то и русский, чтоб было все — иль ничего. То сушь, то хлещущие воды, то зверь у власти, то клеврет, то совершенно нет свободы, то ничего другого нет; и если просит гордый разум о снеге, вольности, деньгах — ему дается все и разом, в таком количестве, что ах: просил движухи — дали путчи, тепла — и тридцать пять в тени… Чтоб мы вскричали: было лучше! Верни, пожалуйста, верни! Москва слипается от пота, не хочет есть, не может спать… Господь услышит, скажет «То-то!» — и станет минус тридцать пять.

А в общем — чай, у нас не Плимут, теперь мы даже не в Крыму: мы заслужили этот климат и соответствуем ему. Еще Платон седобородый учил, на тумбу взгромоздясь: меж человеком и природой есть удивительная связь. Не зря чреда землетрясений пророчит бунтов череду, недаром паводок весенний бурлил в семнадцатом году! Увы, никто не мог бы сроду, хотя б и плавая в жиру, иметь туркменскую свободу и нетуркменскую жару. Нельзя на всех стучать ногами, соседей дергать за усы, иметь коррупцию, как в Гане, — и климат средней полосы! Мы, как индусы, верим в касты и в домотканых наших Шив, и наши отпрыски блохасты, а каждый третий даже вшив; приедешь, граждане, оттуда — и разница невелика! Дивиться ль, что температура у нас дошла до сорока? Нельзя, сограждане, believe me, жить в беззаконии крутом, в каннибализме, в трайбализме — и в мягком климате притом; при азиатской вертикали, при африканском воровстве, при православном Ватикане — но чтоб погода как в Москве.

К причинам засухи добавьте, в тени на лавочке засев, что в наше время гастарбайтер уже работает за всех. Водители из Киргизстана, из Кишинева маляры — других работников не стало, и это корень всей жары. Трудясь отчаянно и здраво двенадцать месяцев в году, они давно имеют право оптимизировать среду. Мы их призвали на подмогу — и разлеглись на простыне; но тот и делает погоду, кто что-то делает в стране! Нам сорок градусов — запарка, и мы спеклись за десять дней, а им нормально, если жарко, и если честно — им видней. Сама культура этот вызов принять решила от души: они включают телевизор — а там почти Туркменбаши…

Пусть РПЦ внушает чадам, а власти — гражданам в миру: кто стал Лаосом или Чадом, пускай не ропщет на жару. Нормальный климат здесь излишен, не заслужил его холоп; а для богатых есть кондишен — прохладный воздух из Европ. Они живут себе в Европе, где свежий ветер и дожди, а мы сидим в родном окопе (ты ждешь уж рифмы, но не жди).

Когда ж совсем закрутят гайки, как обещает интернет, и вслух объявят без утайки, что больше оттепели нет, и мы подавимся обидой и вновь останемся скотом — тогда мы станем Антарктидой.

И Атлантидою потом.

Миледи

Если вы не читаете журнал Story...
Опыт прочтения господином Черновым "Трех мушкетеров" во взрослом состоянии повлиял на меня так, что я уже никогда не смогу по-прежнему относиться к дорогим нашим Атосу и Д'Артаньяну. Сама я текст не помню, приходится верить Чернову на слово. Итак. История Миледи, отфильтрованная из повествования Дюма. Жила-была девушка в монастыре, подкидыш. Тихо жила, пока ее не соблазнил местный священник и не уговорил бежать. Священника поймали, а девушка ушла и попала в лапы лилльскому палачу, который смеха ради выжег у нее на плече лилию. Ну, после ряда злоключений запал на девушку граф де ла Фер. Женился. Спустя время (немного загадочно) увидел-таки на ее плече лилию, когда она была в бессознательном состоянии, и придя в расстройство молодую жену повесил. Она, правда, из петли вылезла и стала международной шпионкой. Потом явился Д'Артаньян, обманом влез к ней в постель, фактически изнасиловал и посмеялся еще над ней. Ну, она разозлилась и отравила Констанцию. Тогда мужики собрались втроем - палач, нарисовавший клеймо на девочке, которая на тот момент еще ничего никому не сделала; граф, повесивший свою жену по подозрению в неповиновению законам государства, и насильник. Они прочли ей мораль, а затем отрубили голову. И эти люди (за исключением палача, конечно) когда-то были для меня символом мужественности... Блин, как я читала?